Для того, чтобы осознать мотивацию действий воров-рецидивистов, лучше всего посмотреть на мир их глазами. С этой целью мы отправились в Одесскую колонию №14. Данное исправительное учреждение предназначено для мужчин, повторно осужденных или, другими словами, рецидивистов.

Нашими респондентами стали Анатолий Александрович Х. 1977 года рождения по кличке Буба и Дмитрий К. 1976 года рождения. У каждого из них своя непростая и драматическая история. С первой частью интервью можно ознакомится здесь.

— То есть познакомились по переписке?

— Познакомились вообще по телевизору. Я поругался и развелся со своей женой, которая у меня была. Есть канал «Плюс», там чат знакомств. Я скинул послание, мне ответили эсэмэской, и через два месяца мы расписались.

— А когда это было?

— Тем сроком, в 2011 году.

— То есть,  переписывались по телефону?

— Да, переписывались, разговаривали. Потом она пришла на свидание ко мне, поговорили. После опять пришла на короткое свидание, а потом уже пошла в ЗАГС, отнесла документы и расписались. Когда освободился – встретила меня. Я же хотел начать нормальную жизнь. Ну я серьезно хотел, я не знаю, что у меня опять не получилось.

— Жену свою любите, есть какие-то к ней чувства? Или это был просто эксперимент – вдруг она поможет Вам отказаться от своего «ремесла». 

— Вот если честно, Вы – правы. Это был эксперимент. Во-первых, она меня старше, во-вторых, мы абсолютно разные люди – обычная сельская женщина, работает в военном госпитале медсестрой. Ну а вообще, у нее с тюрьмой ничего не было связано. Вот так мы с ней и сошлись. Я действительно решил попробовать себя в Овидиопольском районе. Но нога попала в колесо. Я только перешагнул порог этой 14-й колонии и первым, кого я увидел, была не моя жена, а мой ныне покойный друг Андрей Секрет. Он приехал, сразу началось вот это вот (показывает на вены). День, второй-третий, а тут как память мышц у культуриста, знаете, у наркоманов память на эту х…рню. И все, мне показалось, что мне уже плохо, меня кумарит, мне уже нужны деньги, и опять пошел по старым тропинкам.

dsc_0347

— То есть, преступления все время совершали из-за того, что нужны были наркотики?

— Ну да, нужны наркотики. Когда была мама, особо о продуктах питания не думал, потому что у меня всего этого в доме было в достатке.

— Кстати, расскажите о семье.

— Сестер и братьев не было. Мама с папой разошлись, когда мне было три года. И отец с бабушкой уехали в Никополь, в  Днепропетровскую область. А мама моя всю жизнь проработала в торговле — 35 лет директором магазина на Тираспольской площади – 4-й гастроном, потом, когда была приватизация, там ее товарищ открыл казино «Флэш рояль», у него еще был «Мираж», «Клондайк». Она стала совладелицей.

— Когда наркотики начали употреблять?

— В 13 лет.

— А как это случилось?

— Папа родной уколол.

— Что?!

— Папа родной уколол. Да, вот так получилось. Папа с мамой чего разошлись, я же не рассказал. Папа наркоман был. Были еще те годы. Ну, уехали в Никополь. Бабушка думала, что в Никополе меньше наркоманов. Там сто тысяч населения, а из них 80 тысяч — наркоманов. 90-е годы. Я обычно к папе ездил на каникулах, а это были как раз летние каникулы. Она постоянно передавала ему папиросы «Сальве», он любил «Сальве». Ну, все как обычно. Меня мама нагрузила всякими деликатесами, прибамбасами, они не очень там жили, как мы в Одессе. У него не было там другой семьи. Обычно меня бабушка встречала, а тут меня папа встречает. Что-то папы нет, а я уже все знал о наркотиках. Как оно, что оно. Потому что у меня дядя наркоман, мамин родной брат тоже, а я все это видел. Друзья, товарищи, я уже тогда лазил по карманам полным ходом. Я траву тогда уже курил. А вот колоться — нет. И мне все интересно было, как это, но я боялся. В то время дядя торчал, и я его боялся, он меня лупил. И мама у меня к этому жестко подходила. Иногда могли в наручниках закрыть, приковать, чтобы я нигде не лазил.

dsc_0332

— А как получилось, что начали в 13 лет лазить по карманам?

— Я просто вырос на улице. У моей мамы все подруги были завмагами. У них дети нормальные. А меня улица постоянно тянула. Улица-улица. Я с дома убегал, лет в 9 или 8 начал тикать. Вот улица, интернатовские друзья все у меня, с 4-го интерната. Сначала начали на пляжах воровать. Вот оно по-детски начинается. А потом были два грузина такие — Гия и Заза. Это год 89-й был. Они из Грузии приехали и крали в переходе возле вокзала. Гия — одноглазый, старый такой вор. Я смотрел, как они классно воруют. Я прилепился к ним. Попросил. Они начали меня тягать с собой. И все – научился. Поехал же к папе на каникулы.

— А почему потом перешли на грабеж, а не остались карманником?

— Сломали пальцы на Привозе милиционеры. И щупа нет такого уже. Я раньше медицинским железным пинцетом тянул. Я сам высокий был. Мне в трамвае наклоняться, все равно, что резина  – видно, ныряю как поплавок, а пинцетом классно было тянуть. Не надо садиться. Я взял и вытянул. Фартовый тут такой был. Он тоже нас учил воровать. Все было нормально.

— А пинцет прятали в рукаве?

— Да, он где-то под 40 см в длину был. Ну не всегда пинцетом, это если сумку на весу держат. А так в основном резали, так доставали.

— Пальцы же работают, я вижу?

— Пальцы работают. Но нема уже такого щупа. Рука начала дрожать. Просто поломали этим же пинцетом. Вот они кривые до сих пор. Руки поставили на стол. Сверху пинцет — и бахнули. Результат — я переквалифицировался. У нас как раз банда ходила, я уже с мамой тогда на Молдаванке жил. До этого жили в центре города, возле цирка. Человек 15 было малолеток в банде. И вот грабили ходили. Как-то группками разошлись. Мы в основном вчетвером, втроем это все и делали. И они тоже сидели, они уже оба покойные (приятели, подельники).

dsc_0350

— У Вас богатый опыт. Одна специализация, потом другая.

— Да, вообще какая хочешь. Разнопрофильная специализация.

— Кстати, расскажите про квартирные кражи.

— Особо я не квартирник, не домушник. А что квартирные кражи? Прозвон обычный делаешь. Звонишь, если нет хозяев – ломанул дверь, залез.

— А как дверь вскрывали?

— Фомкой, та по-разному.

— Как грабили зачастую? С пистолетом?

— Та нет. Просто так – словами и без ничего, как правило.

— Словами? (Смеюсь.)

— Я не применял так, чтобы часто. Пару раз кастетом. Нож – нет.

— А кастет против кого применяли?

— Против мужчины. У меня тем сроком потерпевший как раз был из-за кастета.

— А почему применили? Он сопротивлялся?

— Отдавать не хотел. Пришлось применить. За этот кастет мне дали разбой.

dsc_0397

— Очень часто бывает, что совершают разбой и женщину бьют, наносят сильные увечья. Согласно правилам уголовного мира это как-то наказывается здесь в колонии?

— Только если бабушка. Если честно, это раньше наказывали. Еще понятия те были такие. Раньше и за наколки как бы отвечали, а сейчас нет никакого ответа. Поменялось время очень сильно. Вообще преступный мир в корне изменился.

— Расскажите, на Ваш взгляд, как он изменился – что плохого и хорошего стало как для человека из этой среды? Какая разница между тем, когда вы попали первый раз в колонию, и сейчас?

— Я попал первый раз в 1991 году в Харьков. Колония, которую первый Макаренко вместе с Горьким открывал. «Республика ШКИД» — видели этот фильм? Вот в такой дурдом я попал. Страшная «малолетка», конечно, была. Ну малолетка — это еще малолетка. Вот сюда я первый раз приехал в 1995 году. По-другому было. Как-то и братва была другая. Та все было по-другому. Не было мобильных телефонов, телевизоров. Ничего не было, и было намного интереснее. Вот я в тюрьму заезжал – даже розетки не было. Станки не давались. Давали «Ниву» для технического бритья – один станок на 10 камер. Пишешь заявление на станок или на ножницы, и старший корпуса или коптерщик приносил. Целый движ был. Какие плазмы, какие телевизоры?! За телефоны я вообще молчу. Был только один телевизор, и нас выводили его в воскресенье посмотреть. Например, в отделении есть Ленинская комната, и там телевизор. В других зонах включались  каналы на вахте. Это там специально покупали контрабандный переключатель каналов. То есть, только администрация переключала каналы. В дежурке захотели включить нам сессию — и будет идти целый день заседание Верховной Рады.

— Солидарность была, например, когда что-то надо на свободе или, наоборот, на зоне? В колонии братва чем-то помогала?

— Я вот приехал в 18 лет на строгий режим. Братва как-то подтягивала тебя к себе. Старались не загонять сразу в обстоятельства – в карты. Оберегали от этого. Чтобы не сел и наиграл сразу. Наставляли на путь.  Хочешь жить мужиком – иди работай, гайки крутить на промзону. Хочешь мурчать – играй в карты. Меня в карты не учили играть, пока я не научился их тасовать. Вот Филя говорил — «Когда научишься тасовать одна в одну, тогда научу играть в карты». Целый день ходил тасовал карты. Братва по-другому относилась. Оберегали. Если ты, конечно, сам лезешь, то постоянно оттягивать не будут. Землячество очень сильно проявлялось. Особенно когда приезжаешь издалека.

— А на свободе как общались с братвой? Она как-то находила, помогала?

—   Если ты ее ищешь, тебя найдут сами. Приедут, прямо под зоной заберут. А если ты к этому не относишься, вот как я «рогатый» 23 года. Какая братва меня будет встречать? Я козел по масти. То есть, я завхозом работаю, короче, помощник администрации. У нас в отделении 120 человек. На этом отделении есть куча моментов – уборка, лампочки, прикроватные бирки.

— А какие сейчас основные масти?

— Есть у нас бродяги, мужики и петухи. Бродяги – это блатные, в основном в воровской среде. Мужик — это кто работает в промзоне, хотя сейчас необязательно работать. Сейчас мужик – это тот, кто не относится ни к блатному, ни к козлу.

— А как происходит в колонии посвящение в бродяг?

(В разговор вступил Дмитрий К.)

К.: Вот у нас был интересный момент. Ничего, собрали весь отряд. С понтом мы пили чай. Ну и смотрящий так обескураженно заявил, что два пацаненка, которые только приехали, стремятся к этой жизни. Слово за слово, людям вот титул.

dsc_0419

— Прямо как в рыцари посвятили. А сколько посвященным в бродяги было лет? Вы говорите, они молодые.

К.: Им по 24 и 25 лет. Это специфика нашего лагеря. В других лагерях бы такого не сделали. Я сидел в Виннице, в Николаеве. К одесситам всегда такой подход. В Николаеве вообще очень хорошо говорят: «Словами не играй, говори как есть. Будем бить. Ты с Одессы? Да, ну вот и придерживайся этих правил». Точно так же и в Виннице. 14-я зона вообще специфическая. Тех, кто сидел в 14, не любят. Сама по себе такая зона. Не знаю, почему такое отношение. Наверное, из-за того, что Одесса – юморина. Называют даже оскорбительно «одиссосом». Одессит хочет всю дорогу кого-то обдурить, обкрутить, всю дорогу шилокрут. Где одесситов много собирается, их сразу разбивают.

Х.: У нас на 78-ой в Хмельницкой области было шесть одесситов. Вот только мы были вдвоем с одним одесситом, а так все были по разным баракам. И вообще никто ни с кем не общался. Как будто мы даже не земляки.

К.: Чтобы группировки не создавались. Это сама администрация делает.

Х.: Пример: нас отсюда в 1996 году вывозили – 250 человек повезли на Стрижевку в 81-ю колонию (Винницкая область), а 150 человек на 86-ю в самой Виннице. До нас мак был 3 рубля, приехали одесситы – стал 15. Тогда зоны наводнили очень сильно наркотиками. Он всегда был, но не в таких количествах. И, короче, сразу в зоне произошла революция. Как на свободе, точно так же и тут. Колония – это зеркало государства.

К.: Кто-то из умных людей, по-моему, сказал: «Хочешь узнать государство – зайди в его тюрьму».

Продолжение следует…

dsc_0369
Беседовал: Ярослав Берендаков

Фото- Макс Войтенко

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.